Капитан старательно записывал все ответы, несмотря на то, что механик упрямо твердил, что считает всю эту писанину пустой тратой времени, а Малерт отнесся к ней со спокойным сарказмом. Результаты действительно были малоутешительны. Большая часть команды не могла представить бесспорное алиби на прошедшую ночь. В конце концов выяснилось, что последним, кто видел Кандера на судне, был Боб. Он заявил, что около девяти вечера Кандер варил кофе в служебном помещении, потом взял чашку и отправился к себе наверх, сокрушаясь, что в эту ночь у него полно работы и придется сидеть до утра. О странном поведении радиста и о подаренных фунтах Боб, разумеется, не вспомнил.

Последним, кто слышал Кандера, был третий офицер. Он рассказал капитану, как пятнадцать минут двенадцатого Кандер действовал ему на нервы музыкальными выходками. О своем путешествии в каюту он, естественно, не сказал ни слова.

Круг замкнул первый офицер.

— Итак, в шесть часов сорок минут я заглянул в радиорубку. Дверь была открыта, и это меня удивило. Насколько известно, Кандер всегда тщательно ее закрывал, даже если выходил только передать телеграммы. Он был очень пунктуален, почти как вы, капитан. — Капитан смолчал. — Следующее, что я сделал, — приказал вахтенным отыскать Кандера. Еще через некоторое время разбудил боцмана и подключил его к поиску. Когда же прочесывание помещений не дало никаких результатов, в семь часов двадцать пять минут я доложил о случившемся вам, капитан. Это все.

— Это абсолютно ничто, — проговорил старший механик.

— Вероятно. Я рассказал только то, что знаю, а вот вы не сказали нам еще ни слова.

Старший механик был известен на «Регулусе» как человек толстокожий и не считающийся с мнением окружающих. Сейчас, глядя на Малерта, он проворчал: