— Что-то случилось, господин радист?

Маркони смерил мальчика взглядом.

— Нет… Что могло случиться?

— Вы вдруг так сорвались..

— Я? Тебе показалось. — Кандер заговорил деловым тоном: — Ты, Боб, чересчур флегматичен, и, когда кто-то просто быстро двигается, ты истолковываешь это как чрезвычайное происшествие. Тебе в работе никогда не приходилось побегать?

— А зачем? Ведь всегда можно сделать то же самое не суетясь. В нашей деревне старые мудрые люди говаривали: «Торопятся только блохи да шакал за падалью. Человек должен действовать медленно и рассудительно, потому что поспешность ослепляет, подобно ненависти».

— Счастливые люди, — произнес Кандер, — А я сегодня должен торопиться: бумажной работы хватит на целую ночь.

Кандер взял чашку и двинулся к выходу.

— Спокойной ночи, дитя природы, — В дверях он остановился, сунул руку в задний карман брюк и протянул мальчику два фунта.

— Ох, господин радист, столько денег…

Кандер махнул рукой.

— Для кого как.

С минуту Боб вертел банкноты, потом свернул их в тугой квадрат и засунул в правое ухо.

— Что за мерзкая ночь! — Третий офицер, опираясь на открытое окно штурманской рубки, всматривался в лунную полоску, разлитую на гладкой поверхности океана.

— Почему? — простодушно удивился рулевой. — Прекрасная ночь, господин Болл.

Отвратительная, спокойная ночь. Она дарит человеку иллюзию безопасности, разоружает его, а потом неожиданно бьет палкой по лбу. Спокойные ночи хороши на суше. Знаешь, Орланд, — он вдруг замолчал, обернулся и начал быстрыми шагами мерить рубку, — я познакомился в Сайгоне с девушкой. И бросил. Как всегда.